За что заплатит меценат?

Меценатство… как много в этом звуке… И тем более и более, чем меньше надежд у людей культуры остается на государство. Впрочем, много в этом звуке и для самого государства… А меж тем, стоило бы задуматься, не подменяет ли настоящего мецената то самое «многое», чаемое нами в его светлом образе? Да и всегда ли нам нужен именно меценат?

На что и за что

Добрый дядя с толстым кошельком, готовый жертвовать щедро и без разбора, – едва ли, пожалуй, не самый распространенный образ мецената. И это несмотря на его очевидную фантастичность! Ну хочется порой надеяться на Мессию, потому как все равно больше не на что.

Однако не стоит заблуждаться, отождествляя мецената с благотворителем. Цель благотворителя как такового (частного или корпоративного) – достижение социального благополучия. Благотворитель хочет сделать жизнь в нашем обществе комфортной, насыщенной, безопасной – вот его мотив. Мотивационно к понятию «благотворительность» тесно примыкают и такие понятия, как «филантропия» и «социальная ответственность бизнеса», но не «меценатство»!

Как бы это ни казалось странным, настоящий меценат – исключительно как меценат, – заботится отнюдь не о благополучии общества. Сфера его интересов значительно уже и, скажем так, несколько абстрактнее – это культура, искусство и отчасти наука. Да, меценат может с радостью поддержать бедного художника, но отнюдь не для того, чтобы тот в нищете своей не стал угрозой для общества, а из-за того, что он художник, то есть поддержку получает не сам человек как таковой, а его специальные познания и способности. Это к вопросу «на что?» – на что вообще меценат тратит деньги?

Обратимся теперь к вопросу «за что?» – за что конкретно готов платить меценат?

Чтобы адекватно ответить на этот вопрос, следует сначала проникнуть в суть меценатства как явления.

Именно теперь и стоит вспомнить о том, что меценат как имя нарицательное происходит от имени собственного – от имени древнеримского государственного деятеля, а впоследствии убежденного эпикурейца Гая Цильния Мецената (ок. 70 – 8 гг. до н.э.).Обратите внимание на слова «древнеримский» и «эпикуреец». Ибо кое-что за ними стоит.

Древнеримская, а вслед за ней и западноевропейская культура индивидуалистична. Так что и среди мотивов, имеющихся у ее носителей, правильнее будет искать индивидуалистические, а не социальные. Помните шутку Задорнова, о том, что мы пишем с заглавной буквы «Вы», а они «Я»? Вот-вот, речь о том же. А теперь представьте, как человек с деньгами и развитым «я» будет благоволить искусствам. С кем он поделится своими деньгами? Правильно! С тем, кто признает именно за ним ведущее место в хороводе муз.

К тому же Меценат, как мы уже упоминали, был эпикурейцем. А в те времена эпикурейцы умели ценить прекрасное. Но каково было назначение этого прекрасного, если в числе правил эпикурейства значилось: избегай забот, наслаждайся жизнью и не бойся смерти? Опять же правильно! Удовлетворение интересов заказчика. Именно на этих основах и заложил традицию меценатства сам Меценат. Он жил в роскошном доме, бравировал своей изнеженностью и причудами и не думал поддаваться на насмешки! Ведя такой образ жизни, Меценат перезнакомился едва ли не со всеми молодыми поэтами и писателями Рима, став их другом и покровителем. А ведь это отнюдь не сомнительное удовольствие – оказаться в центре творческой жизни, питать ее и подпитываться ею!

Засим осталось только сказать напрямик: меценат платит не столько за результат – готовые произведения (хотя и это немаловажно), сколько за процесс,  за собственное удовольствие быть центром притяжения живых, молодых творческих сил. А если от этого кому-то еще есть благо, то разве это не здорово?! Прямо-таки теория разумного эгоизма из «Что делать?» Чернышевского!

Дополним, что именно такой вид меценатства получил распространение и в средневековой Европе. Один роскошный двор Алиеноры Аквитанской (1122 – 1204) чего стоит! А двор Рожера I, графа Сицилии (1031 – 1101)! А двор Людовика XIV (1638 – 1715)!

Более того, именно такой вид меценатства до сих пор сохраняется в Европе. Не случайно и наш с вами современник, председатель Вятского регионального отделения Союза художников Сергей Горбачёв, так и сказал, что настоящих меценатов видел только за границей: «Один из них ныне уже умерший, к большому моему сожалению, это поляк Яцек Голембиевский, владелец фирмы, которая занималась строительством дорог. На территории своего собственного дома он организовывал международные пленэры, приглашал художников, в основном из восточной Европы, хотя приезжали и французы, и немцы, и японцы... Он создавал все условия, чтобы эти художники имели возможность общаться, знакомиться с Польшей… Приглашал он и других заинтересованных людей, вовлекая их в меценатскую деятельность, заинтересовывая изобразительным искусством, чтобы они приобретали работы художников, участвовали в финансировании соответствующих проектов, например, выставок. Это был увлеченный человек. Создавал он и собственную коллекцию – что-то получал в дар, что-то приобретал. За свой счет кормил и поил гостей. Я помню немало абсолютно бескорыстных актов помощи».

Mecenat-2

Соответственно, и попадают на такие пленэры люди неслучайные. «Подбирают группу по заочному знакомству, по рекомендациям, по информации в интернете, – продолжает Сергей Юрьевич, – и к тому же так, чтобы у художников была возможность общаться между собой: выбирается какой-то язык общения и, соответственно, ожидается группа мастеров, которая этим языком владеет. Ну и конечно же, учитывается региональный спрос на определенного вида произведения. Могут сделать пленэр пейзажистов, портретистов, скульпторов. И, наконец, огромную роль играют личные пристрастия устроителей».

Следуя такой логике истинного меценатства, мы неизбежно придем к выводу, что сегодня оно если и сохранилось в более-менее незамутненном виде, то значительно ближе к спонсорству, нежели к благотворительности. Но об этом ниже. 

Нужны ли меценаты государству?

Запад, стало быть, Западом, а у нас-таки свои культурные традиции и своя ментальность. Люди мы не западно-героические, а восточно-духовные, да и ориентированы не индивидуалистически, а социально. Отсюда и проистекает наше искаженное представление о меценате. В русском понимании меценат ближе к филантропу, бескорыстному дарителю, тихому и скромному... Этакий Дубровский от культуры, частный вершитель социальной справедливости. Красивая трактовка, не правда ли? А еще очень удобная. Особенно для государства и его соответствующих структур, давно расписавшихся в своем бессилии вытащить русскую культуру из трясины неустроенности. Удобна она и для самих изнывающих от нищеты работников культуры, поскольку освобождает их от необходимости самостоятельно искать пути спасения, предлагать свои знания, навыки и опыт, тем, кто мог бы за них заплатить не на благотворительной, а на партнерской основе.

Неудобно такое русифицированное понимание меценатства только самим потенциальным меценатам. Ну с какой стати средний бизнесмен должен безвозмездно отдать кровно заработанные деньги функционирующему госучреждению с трудоспособными служащими? Мучает за что-то совесть – логично пожертвовать церкви, любишь ближнего – помоги детям-сиротам, испытываешь чувство долга перед Родиной – дай денег ветеранам и инвалидам. Но работники культуры тут причем? Чем ты виноват, что государство так бестолково к ним относится? Оно и к тебе-то не всегда лицом стоит!

Кстати, у нас до сих пор нет закона о меценатах. Хотя, в общем-то, в чём проблема? По мнению Владимира Микрюкова, главы департамента культуры Правительства Кировской области, «российское меценатство всегда основывалось на душевном порыве и желании». Вот и отлично! Зачем же тогда закон?

Впрочем, вопрос этот заведомо риторический. Известно, что закон нужен для того, чтобы стимулировать бизнес раскошелиться на то, на что не может раскошелиться государство. Однако где же здесь меценатство, хоть в римском, хоть в русском понимании? Ни один закон не подвигнет человека возжелать стать центром сосредоточенья творческих сил и наслаждаться атмосферой созидания – это с римской точки зрения. А с русской – да это просто сделка, где же тут место бескорыстному порыву и желанию?

Нет-с, если такой закон и будет создан, то по сути своей это будет закон не о меценатах, а о социальной ответственности бизнеса. Если посмотреть на предмет под таким углом, то всё встанет на свои места. Любое государство – великий социальный институт, и нет ничего плохого в том, что оно пытается решить свои социальные задачи при партнерском участии частного капитала. А значит, государству нашему нужны не меценаты – вольные эпикурейцы или тайные жертвователи неизвестно на что, – а надежные и «прозрачные» деловые партнеры. Это нормально и понятно. Просто вещи, как говорится, надо называть своими именами.

Более того, не стоит забывать и о том, что в роли мецената может выступать и само государство – именно так считает председатель Кировского регионального отделения Союза композиторов России Андрей Карпиков, имея в виду высокий спрос на патриотические и идеологические произведения во времена Советского Союза. И действительно, хотя такие произведения и принято называть социальным заказом, но позвольте, какой же он социальный? Не общество, а советское государство с правящей партией во главе в данном случае выступало как самый настоящий западноевропейский меценат. Остается только спросить, неужели современная Россия, а также составляющие ее субъекты, больше не нуждаются в регулярных поставках высокохудожественных произведений если не идеологического, то хотя бы патриотического содержания? Ответ не будет однозначным. Национальные республики, например, нуждаются. А мы... Без закона о социальной ответственности бизнеса ну никуда! А ведь до сих пор, как сообщает Андрей Карпиков, существуют квоты, согласно которым каждый оркестр в любую свою концертную программу должен включать не менее 15 – 20% новых произведений современных авторов, но кто эти квоты соблюдает? Особенно если учесть, что механизм их реализации до сих пор не введен.

А можно вообще без меценатов?

Можно! Хотя с ними, конечно, веселее – эпикурейцы, вообще, народ занимательный. Однако ж, исходим из того, что имеем: современным российским бизнесменам, увы, не до эпикурейства, потому и помощь их учреждениям культуры и отдельным деятелям имеет зачастую не совсем безвозмездную основу.

Во время торжеств по случаю 100-летия Вятского художественного музея мне удалось пообщаться с тремя представителями бизнеса, которые во всеуслышание были отрекомендованы как меценаты, однако почти все они в данном мне интервью говорили не о меценатстве, а о партнерстве.

Генеральный директор ООО «Имлайт» Андрей Пушкарёв: «Наша компания уже на протяжении нескольких лет сотрудничает с Вятским художественным музеем. Для нас это важно. Мы считаем, что Васнецовы – это бренд нашей области. Помогаем мы и отдельным обращающимся. Но, понимаете, наша компания не занимается добычей и продажей нефти или газа, которые всегда имеют спрос, нам важно постоянно заботиться о продвижении нашей продукции. Поэтому мы стараемся строить отношения с теми, кому оказываем помощь, на каких-то партнерских основах».

Генеральный директор ООО «Художественные материалы» Борис Пестов: «Я работаю на предприятии 20 лет – и столько же мы дружим с художественным музеем. Конечно, от нас идет конкретная помощь материалами, методическая помощь. В свою очередь на базе музея мы отрабатываем некую методику продвижения наших товаров в другие регионы, в страны СНГ и дальнего зарубежья. Помогаем мы не только музею, но и отдельно взятым художникам. Эта помощь тоже носит абсолютно предметный характер – это могут быть живые деньги на издание какого-нибудь каталога к выставке или юбилею, услуги нашего плотника, какие-то предметы, необходимые художнику для творчества. За это мы, по договоренности с художником, получаем право выбрать в его мастерской несколько работ, которые потом во время праздников дарим кому-либо, то есть произведения мастера не остаются в небытие, а попадают к достойным людям».

А вот пример осознанной социальной ответственности бизнеса. Его дал генеральный директор ООО «Газпром Межрегионгаз Киров» Игорь Сырчин: «Меня вообще пугает слово «меценат», потому что в последнее время оно извратилось. Наши средства массовой информации сформировали такое мнение о меценатах, будто это люди, которым некуда девать деньги, и они их бросают направо и налево, не заботясь о том, что из этого получится. Мы исповедуем другой принцип, наша компания – это полугосударственная структура, часть системы «Газпрома», а это налагает на нас определенную ответственность. И мы понимаем, что если мы поддерживаем какой-то проект, то работать он должен не день и не два, а годами и должен охватывать очень большое количество людей. Например, Зуевский район, где находится село Рябово, стоял в дальних планах газификации, но он переместился в ближние планы, поскольку мы смогли убедить наше руководство в том, что это село имеет культурный и экономический потенциал, что оно не умрет, а, напротив, будет развиваться, там будут жить и работать люди, связанные с искусством, туда будут прибывать гости, появится соответствующая инфраструктура. И мы добились того, что в проектах «Газпрома» появилась отдельная строка – газификация села Рябова. Сегодня уже идут проектные работы. В следующем году начнутся строительно-монтажные. Я полагаю, что через полтора года там будет газ».

Итак, представители бизнеса готовы выстраивать партнерские отношения. Готовы к этому и самостоятельные, современно мыслящие деятели искусства. По мнению Андрея Карпикова, именно заказ подстегивает творческие силы. «Самая лучшая музыка появляется на заказ», – уверен композитор.

Готов обойтись без меценатов и Сергей Горбачёв: «Конечно, у некоторых художников есть свои поклонники. Они любят творчество определенного мастера и закупают время от времени его работы. Но масштаб этих покупок, не является таким, который бы позволял полноценно жить и работать, быть уверенным в завтрашнем дне. Сейчас в Америке не называют меценатами людей, покупающих и продающих предметы искусства и зарабатывающих на этом, их называют промоутерами. В России институт промоутеров еще только складывается. Вероятно, что в столичных городах кто-то уже давно этим живет. Но здесь при архинизком уровне жизни людей ожидать скорого прихода промоутеров не стоит. Картина – это же не хлеб насущный. И все же прихода промоутеров я жду, потому что собственное продвижение – это по сути вторая работа. А каждый все-таки должен заниматься своим делом. Художник – писать картины, а бизнесмен – их продавать.

Так что же делать?

По-моему, очевидно.

Деятелям культуры – не надеяться на пришествие «доброго дяди», а предлагать и предлагать свои знания и умения тем, кто готов за них платить.

Представителям бизнеса – не заниматься поощрением социального иждивенчества, а выстраивать партнерские отношения и с государственными структурами, и с деятелями искусства. (В общем, так держать!)

Государству, – наконец, официально предложить бизнесу какие-то блага в обмен на социальную озабоченность.

А меценатам (если таковые вообще существуют), – избегать забот, особенно государственных, наслаждаться жизнью и не бояться смерти...

Автор: Антон Касков

Нравится

Большой вопрос

narodnyj-kostyum-ujdet-i-ladno«Возрождение национальных традиций», «крепнущее самосознание русского народа» – всё чаще и чаще звучат...

События

mikhail-nesterov-v-lyubimom-formateКАМЕРНАЯ ВЫСТАВКА ПРОИЗВЕДЕНИЙ ВЕЛИКОГО РУССКОГО ЖИВОПИСЦА ПРОДОЛЖАЕТСЯ В МУЗЕЕ ИМЕНИ...

От первого лица

proniknut-v-glubinu-smeshnogoПИСАТЕЛЬ ЮРИЙ ПОЛЯКОВ О КРИЗИСЕ СОВРЕМЕННОЙ САТИРЫ  3 сентября в Доме-музее Михаила Евграфовича...

СКОРО

Карта странствий

avstraliya-nenadolgo-poteryatsya-v-busheАвстралия – удивительная, очень далекая от нас страна, занимающая целый континент. Немногим россиянам...

Тур выходного дня

v-kilmez-progulyatsya-po-sovetskojПоехать в Кильмезь хотелось уже давно – уж очень красочно рассказывали о фестивале «Вятский лапоть»...

Событие в картинках

 

 

TOP

Информационный портал © «Культурная среда», 2013. Все права на материалы, опубликованные на сайте, защищены российским и международным законодательством об авторском праве и смежных правах. При использовании любых материалов, размещенных на сайте «Культурная среда», ссылка на сайт обязательна. Возрастное ограничение 12+.

Яндекс.Метрика